— Ну мы еще встретимся! — пообещал таксист.

— Непременно, — согласился пассажир, все еще пребывающий в прежнем своем образе. — На обратном пути, когда мне нужно будет ехать в аэропорт. Ваш сервис и цены приятно удивили меня. Гуд-бай-ауффидер-зейн-чао. Короче — адью камерад.

Приехав на Арбат, по Арбату «иностранец» отчего-то гулять не стал, а зашел в первый же магазин, где принялся придирчиво выбирать себе одежду. У господина был отменный вкус, хотя и немного странный. Он снимал с вешалки отечественные пиджаки покроя семьдесят пятого года, мышиной расцветки, с похожими на блюдца пуговицами и шел в примерочную, где скидывал свой белый, от Версаче, костюм.

Нет, плохо, не то — слишком ладно сидит, пожалуй, нужно взять на размер больше. И он брал пиджак на два размера больше, который болтался на нем, как на вешалке.

Вот этот будет в самый раз.

Он снял выбранный костюм и долго мял его, комкал и втирал в обшлага и воротник собранную на полу пыль, чтобы тот перестал быть как новенький.

Теперь — хорошо! Теперь он стал более похож на усредненного россиянина. Еще обувку прикупить...

В обувном отделе он выбрал и приобрел штиблеты «прощай молодость» и вышел из магазина совсем другим человеком. А та, иная, прошлая его жизнь легкое уместилась в один полиэтиленовый пакет.

Средних лет, потрепанный жизнью мужчина брел в толпе москвичей и гостей столицы, ничем не выделяясь среди них. Как не выделялся на Елисейских Полях в Париже или на приемах в Букенгемском дворце.

Мужчина спустился в метро и, повиснув на поручне и уткнувшись носом в купленный в переходе «МК», поехал в один из окраинных спальных районов, где раньше жили все, а теперь сплошь выселяемый из центра пролетариат.

Там он долго ждал автобус, работая локтями вбивался в переполненный салон и в полуподвешенном состоянии ехал несколько остановок, аж за Кольцевую автодорогу. Вывалился на нужной остановке и, обходя разлившиеся по тротуару лужи, пошел прямо, потом направо и сто метров через полутемные дворы, мимо баков с бытовыми отходами...