— Ладно, пошли, некогда мне...

Они пересекли пустой и темный двор и вошли в подъезд. Мишель, не столько из опаски, сколько по привычке, шел сзади. Дворник, стуча по плиткам пола подковками сапог, пыхтя и отдуваясь, поднимался по ступеням, то и дело оглядываясь.

— Давай, ступай уже, — поторапливал его сыщик.

Возле семнадцатой квартиры остановились. Дверь была высокая, крепкая, с двумя французскими замками.

Такую легко не вынести, даже если ковырять ломом. В последнее время в Империи резко возрос спрос на запоры и плотников, которые брались укрепить двери. По домам ходили артельные люди, предлагавшие свои услуги, в скобяных лавках бойко торговали коваными засовами и хитрыми иностранными защелками. В стране еще ничего не происходило, но все уже к чему-то готовились.

С полминуты стояли молча.

— Ну чего встал — давай стучи! — шепотом приказал Мишель.

И сунув руку в карман плаща, стиснул пальцами холодную рукоять револьвера.

Дворник тяжело вздохнул, пробормотал что-то по-татарски и бухнул в дверь носком сапога.

Тишина...

— Еще стучи!

Дворник пнул дверь еще раз. Удары гулко, как в пустой железной бочке, отозвались в подъезде.

За дверью завозились.

— Кто там? Кому делать нечего? — спросил заспанный женский голос.

Мишель посмотрел на дворника и для острастки показал ему кулак.

— Это я — Махмудка! — крикнул дворник.

— Чего тебе надо?

Дворник растерянно посмотрел на сыщика. В придумках он был не силен.

— Скажи, что в доме пожар, — прошептал Мишель.

Тот понятливо кивнул.

— Так это — беда у нас... Горим мы, — громко сказал Махмудка. — Открывать дверь надобно, покуда не поздно еще.

Дворнику поверили, поскольку знали, что ни на какие выдумки он не способен.

Громыхнул засов, брякнула цепочка, и дверь приоткрылась.

Мишель, отодвинув дворника, шустро прошмыгнул внутрь.