— Что, плохие манеры? — поинтересовался шеф.

— Не плохие — никакие. Отсутствующие. Их просто нет!

Шеф недоверчиво покосился на экран. Лично он ничего такого там не заметил — костюмы как костюмы — дорогие, богатые... И манеры тоже — никто на грудь соседа не рыгает, в носу пальцами не ковыряется и зад прилюдно не чешет.

Впрочем, Мишелю-Герхарду-фон-Штольцу виднее.

— Всё?..

Нет, есть что-то еще, ускользающее, неуловимое, беспокоящее. Что-то, что он видит, но не может ухватить...

— Можно еще раз взглянуть?

— Хоть десять, — разрешил Шеф, запуская запись.

Так себе костюмчики, ниже всякой критики платья, дальше некуда «скороходы», кошмарные стрижки, сделанные на коленке портновскими ножницами... Нет, все не то, не то, дальше...

Что-то здесь не соответствует, что-то выбивается из стиля!.. Что?..

Все-таки манеры?.. Нет, манеры совершенно подходят к стилю одежды. Равно как одежда идеально соответствует манерам. То есть все очень органично и выдержано в единой стилистике. Придраться не к чему!

И все же присутствует какой-то диссонанс.

— Можно промотать чуть назад?

Да сколько угодно!

Персонажи стремительно побежали задом наперед, мелькая, сталкиваясь и словно бильярдные шары разлетаясь в разные стороны.

— Стоп!

Встали как вкопанные.

— Хм! — сказал Мишель-Герхард-фон-Штольц. — Хм-мм!..

— Что такое? — живо поинтересовался Шеф.

Как будто и так не понятно!

— Вот, — показал Мишель на экран. — Одежда у них с распродаж, обувь «скороход», а вот это!.. Можно дать увеличение?

Отчего нельзя...

Картинка поплыла, наползая на экран и припечатывая к нему, как инфузорию к предметному стеклу микроскопа, облюбованную жертву.